Михаэль Хармс о том, как санкции подрывают доверие к России

В интервью DW исполнительный директор Восточного комитета немецкой экономики рассказал о трудностях немецких фирм на российском рынке и роли западных санкций.

В начале этой недели (15-16 мая) в Москве вели переговоры председатель Восточного комитета немецкой экономики и его исполнительный директор Вольфганг Бюхеле (Wolfgang Büchele) и Михаэль Хармс (Michael Harms).

На встрече с первым вице-премьером России Игорем Шуваловым и министром экономического развития Максимом Орешкиным речь, среди прочего, шла о неравных - по сравнению с отечественными производителями - шансах немецких фирм на российском рынке. В интервью DW сразу по возвращении из Москвы Михаэль Хармс рассказал, с какими конкретно трудностями сталкиваются в России фирмы из ФРГ, их отношении к локализации и импортозамещению, а также той роли, которую играют в двусторонней торговле западные санкции.

Deutsche Welle: Господин Хармс, немецкие фирмы, интересы которых представляет Восточный комитет немецкой экономики, жалуются на дискриминацию на российском рынке. В чем это выражается?

Михаэль Хармс: Мы выступаем за то, чтобы в процессе локализации импортозамещения, который сейчас очень активно идет в России, у отечественных производителей и иностранных инвесторов были равные шансы. Немецкие фирмы также видят в локализации шанс, они весьма активно инвестируют, но возникают проблемы с получением статуса российского производителя. Вопрос это достаточно технический, но нам кажется, что в некоторых случаях такой статус предоставляется произвольно. Мы хотим, чтобы были выработаны общие понятные критерии с тем, чтобы иностранные инвесторы не подвергались дискриминации.

- Вы говорите о некоторых случаях. Приведите, пожалуйста, конкретный пример.

Михаэль Хармс

- Хорошо известен случай с фирмой Claas, инвестировавшей 130 миллионов евро в Краснодарском крае. Эта фирма, выпускающая комбайны, очень зависит от включения в российскую программу субсидий производителям сельскохозяйственной техники. Кампания очень долго вела переговоры с Минпромторгом, но только после заключения специального инвестиционного контракта наконец-то получила долгожданный статус отечественного производителя.

- Восточный комитет добивается также того, чтобы статус отечественного получал не каждый произведенный немецкой фирмой в России товар, а все производствоцеликом…

- Да, это хоть тоже, скорее, технический, но очень важный вопрос. Возьмите, например, немецкого производителя электротехники в России, выпускающего клеммы и так далее. У него - тысячи наименований различных изделий, и получать на каждый продукт в отдельности статус отечественного - это гигантская бюрократическая задача.

- А участие в тендерах? Имеют ли немецкие фирмы возможность участвовать в конкурсе на государственные закупки наравне с российскими?

- Что касается чисто государственных закупок, то здесь частично действует запрет на участие в тендерах иностранных производителей. Но это касается, подчеркну, именно государственных закупок, а не закупок государственных кампаний, которые формально не регламентированы. Но мы видим, что такие протекционистские тенденции, к сожалению, имеют место и в госкомпаниях, а это - львиная доля всех закупок в России.

- Вы говорите, что немецкие фирмы рассматривают программу локализации и как шанс. Но для того, чтобы производить нечто крупное в России - будь то автомобили или промышленное оборудование - нужны малые и средние фирмы - поставщики, субподрядчики. Они есть?

- Дополню. Кроме поставщиков, нужны еще объемы продаж: локализация имеет смысл только тогда, когда есть солидные объемы сбыта. Приведу конкретный пример. Сейчас немецких автопроизводителей хотят заставить или мотивировать наладить производство в самой России коробок передач. Но весь российский рынок не столь большой, чтобы это имело смысл. Это первая предпосылка, а вторая - вы совершенно правы - это сеть качественных и конкурентоспособных по ценам поставщиков. Мы слышим от немецких фирм, что в этом есть очень большие проблемы во многих отраслях.

- Может быть, это связано со статусом малых и средних предприятий в России, которым уделяют куда меньше внимания, чем крупным концернам?

- Российское правительство принимает усиленные меры в этом направлении. Создана специальная госкорпорация, с которой мы успешно работаем. Вчера в Москве (16 мая) мы заключили с ней соглашение, подписали пилотный проект. Но я думаю, что при всей важности адресной поддержки самое главное для малых и средних предприятий - это общие равные условия: свободная конкуренция, прозрачные условия ведения бизнеса, эффективная юридическая система и так далее. Здесь, как признает и само российское государство, проблемы еще есть.

- Господин Хармс, в начале этого года произошел скачок в двусторонней германо-российской торговле. За два первых месяца рост составил 36-38 процентов по сравнению с тем же периодом 2016 года. Это был разовый эффект, связанный со значительным увеличением импорта российского газа из-за долгой и холодной зимы в Германии,или это тенденция?

- Думаю, это тенденция. По нашему прогнозу, двусторонняя торговля увеличится в этом году как минимум на 10 процентов. Темпы начала года мы, наверное, не сможем сохранить. Это был эффект и цен на нефть, и поставок газа из-за плохой погоды. Но ведь и немецкий экспорт - в том числе изделий машиностроения - тоже вырос. Это нас очень радует, поскольку показывает, что российская экономика, как мы надеемся, медленно выходит из рецессии.

- То есть главную причину вы видите в том, что Россия преодолела период экономического спада?

- Я бы выразился осторожнее: она преодолевает период спада. К сожалению, что касается внутреннего рынка, например, бытовых товаров, то у российского потребителя все еще очень мало денег, и он очень сдержанно их тратит. Но вот инвестиционная составляющая российской экономики начинает расти.

- Фирмы и в Германии, и в России говорят, что они научились жить с санкциями, что большого негативноговоздействия на их коммерческую деятельность они не оказывают. Вы тоже так считаете?

- Санкции и в самом деле касаются только очень небольшого числа отраслей. В повседневных коммерческих операциях их влияние ограничено. И даже с финансовыми санкциями Россия научилась жить: денег в российских банках очень много. Особых проблем с финансированием сделок нет. Я думаю, что санкции очень важны как фактор недоверия, фактор неуверенности в долгосрочных стратегических проектах. В этом плане влияние санкций очень негативно, хотя оно не так чувствуется.

Смотрите  также:

На что можно было бы пустить уничтоженные санкционные продукты

Уничтожение "санкционки"

Россельхознадзор отчитался об уничтожении более 7,5 тысячи тонн санкционного продовольствия за год. Раздавлено и сожжено 7,262 тысячи тонн растительной продукции и 228,6 тонны продукции животноводства. Еще летом прошлого года многие предлагали направить санкционное продовольствие нуждающимся вместо его уничтожения. На что можно было бы потратить 7,5 тысячи тонн продуктов?

На что можно было бы пустить уничтоженные санкционные продукты

100 тысяч свадебных банкетов…

…на 100 гостей (с расчетом 700-800 грамм санкционных продуктов на человека) можно было бы провести в России, если бы вместо уничтожения продовольствия его раздавали молодоженам.

На что можно было бы пустить уничтоженные санкционные продукты

Кормить весь Нижний Тагил на протяжении месяца

Все жители Нижнего Тагила или Владимира (356 и 355 тысяч человек соответственно) могли бы целый месяц не ходить в магазин за овощами, фруктами, ягодами и картофелем, если бы им бесплатно раздали санкционные продукты (исходя из данных Росстата о потреблении). Почти 7,5 тысячи россиян на протяжении месяца смогли бы обходиться исключительно санкционной мясомолочной и рыбной продукцией.

На что можно было бы пустить уничтоженные санкционные продукты

Обед "по-санкционному" в Госдуме

Более 50 лет могли бы бесплатно обедать "по-санкционному" в столовой Госдумы все 450 депутатов, ежедневно заказывая 100 грамм какого-либо салата, 250 грамм супа-пюре, 350 грамм говяжей вырезки с грибочками и запивая это 200 мл молока (примеры блюд взяты из доступных в открытых источниках меню думской столовой).

На что можно было бы пустить уничтоженные санкционные продукты

Выкормить трех амурских тигров в зоопарке

Амурский тигр в Московском зоопарке не знал бы голода более 63 лет, получая по 10 кг санкционного мяса в день. Причем, это были бы, скорее, 3 тигра, потому что живут они до 20-25 лет. А, скажем, одного слона в зоопарке можно было бы ежедневно кормить 15 кг санкционных фруктов и овощей более тысячи лет (да, слоны тоже столько не живут). Добавляя к этому по 30 кг отечественного сена, разумеется.

На что можно было бы пустить уничтоженные санкционные продукты

По указу президента

Уничтожение продуктов питания происходит в соответствии с указом президента России Владимира Путина от 29 июля 2015 года. Таким образом президент решил бороться с контрабандой продукции, подпадающей под действие запрета на продовольствие из ряда стран (в частности, из Канады, Норвегии, США, стран ЕС, впоследствии - Турции с Украиной и других), наложенного Россией в августе 2014 года.

Now live
12:18 мин
Все сюжеты | 07.06.2016

Хармс в программе ''Немцова.Интервью'': в случае снятия са...

Подпишитесь на нас